КОНИ

- Федор Алексеевич (1809-79) - российский драматург, театральныйкритик, мемуарист. Мастер водевильного жанра (""Девушка-гусар"", 1836;""Петербургские квартиры"", 1840, и др.). Издавал театральный журнал""Репертуар и Пантеон"" (1842-57).

Смотреть больше слов в «Большом энциклопедическом словаре»

КОНИДИЯ →← КОНЖАКОВСКИЙ КАМЕНЬ

Смотреть что такое КОНИ в других словарях:

КОНИ

Лабрадорша, любимая собака президента В. В. Путина. Подарена В. В. Путину С. К. Шойгу в 1999 г. Ее отцом был палевый лабрадор Алькор Рос Бредфорд – о... смотреть

КОНИ

. Анатолий Федорович [1844—1927]— крупный судебный деятель. Р. в литературно-артистической семье: отец был водевилистом, редактором журн. «Репертуар и ... смотреть

КОНИ

КОНИ (Кунео), небол. гор. в южн. Пьемонте, при слиянии рр. Стуры и Гессо, на ж. д. Турин - Вентимиле - Мондови. Сражение 30 снт. 1744 г. В австр. н... смотреть

КОНИ

кониКельты, как это со всей определенностью показывают артефакты, найденные в древних захоронениях, были искусными всадниками, а на битву со своими вра... смотреть

КОНИ

Кельты, как это со всей определенностью показывают артефакты, найденные в древних захоронениях, были искусными всадниками, а на битву со своими врагами... смотреть

КОНИ

Анатолий Федорович (28.I.1844 - 17.IX.1927) - рус. юрист и обществ. деятель, почетный акад. (с 1900), чл. Гос. совета (с 1907). Род. в семье писателя и... смотреть

КОНИ

КОНИ — продольные брусья, проходящие под бимсами палубы над кильсонами по всей длине деревянного судна баржевой конструкции. К., скрепляясь с кильсоно... смотреть

КОНИ

Кони - ветер. Говорят, как кони снятся, то это будет какое-то вранье. Как мужчине приснится конь, то доброе, а как женщине, - это слабость. Как снится,... смотреть

КОНИ

1. КОНИ Анатолий Фёдорович (1844-1927), юрист, член Государственного совета, почётный академик Петербургской АН (1900). Сын Ф. А. Кони. Судебный оратор... смотреть

КОНИ

кони борзые (Козлов); быстрые (Мельник.-Печерский); вихри-кони (А.Липецкий); звонкокопытные (Мельн.-Печерский); лихие (Чехов); лютые (Чехов); нетерпел... смотреть

КОНИ

Кони, Анатолий Федорович (род. в 1844 г.) - юрист и писатель, выдающийся оратор и общественный деятель, прокурор петербургского окружного суда. Будучи ... смотреть

КОНИ

КОНИ Анатолий Федорович (1844-1927), российский юрист и общественный деятель, член Государственного совета, почетный академик Петербургской АН (1900). Сын Ф. А. Кони. Выдающийся судебный оратор. В 1878 суд под председательством Кони вынес оправдательный приговор по делу В. И. Засулич. Профессор Петроградского университета (1918-22). Очерки и воспоминания "На жизненном пути" (т. 1-5, 1912-29).<br><br><br>... смотреть

КОНИ

корень - КОН; окончание - И; Основа слова: КОНВычисленный способ образования слова: Бессуфиксальный или другой∩ - КОН; ⏰ - И; Слово Кони содержит следу... смотреть

КОНИ

кони цска, родители, обувь, ботинки, конюшня Словарь русских синонимов. кони сущ., кол-во синонимов: 6 • ботинки (27) • конюшня (10) • обувь (11... смотреть

КОНИ

КОНИ Федор Алексеевич (1809-79), российский драматург, театральный критик, мемуарист. Мастер водевильного жанра ("Девушка-гусар", 1836; "Петербургские квартиры", 1840, и др.). Издавал театральный журнал "Репертуар и Пантеон" (1842-57).<br><br><br>... смотреть

КОНИ

p.n.ConnesСинонимы: ботинки, конюшня, обувь, родители, сапоги, цска

КОНИ

(конио-; греч. konia пыль)составная часть сложных слов, означающая «пыль», «пылевидный».

КОНИ

horsesСинонимы: ботинки, конюшня, обувь, родители, сапоги, цска

КОНИ

кони- (конио-; греч. konia пыль) — составная часть сложных слов, означающая "пыль", пылевидный".

КОНИ

(конио-; греч. konia пыль) составная часть сложных слов, означающая "пыль", пылевидный".

КОНИ

кони цска, родители, обувь, ботинки, конюшня

КОНИ

см. Кунео.

КОНИ

КОНИ - 1) ноги, 2) сапоги

КОНИ

- футбольная команда «ЦСКА».

КОНИ

• koni

КОНИ АНАТОЛИЙ ФЕДОРОВИЧ

Кони Анатолий Федорович (1844-1927) - юрист, общественный деятель и литератор. Выдающийся судебный оратор. Широкую известность приобрел в связи с делом Веры Засулич (см.). Автор воспоминаний "На жизненном пути". В бытность прокурором Окружного суда к нему поступил приговор, по которому следовало распорядиться об аресте Достоевского. Дело в том, что Ф. М. Достоевский был привлечен к судебной ответственности по заявлению Цензурного комитета как редактор "Гражданина", где появилась статья В. П. Мещерского (см.) "Киргизские депутаты в С.-Петербурге". В статье без особого на то разрешения министра Императорского двора излагался вполне безобидный, но забавный эпизод аудиенции у императора. Состоялся суд, Ф. М. Достоевского приговорили к двум дням ареста. Но А. Ф. Кони решил отсрочить исполнение приговора, узнав, "что состояние здоровья Достоевского, предпринятое им лечение и разные обстоятельства личного характера делают для него крайне неудобным немедленное лишение свободы". Он же консультировал писателя во время работы над "Братьями Карамазовыми".... смотреть

КОНИ АНАТОЛИЙ ФЕДОРОВИЧ

Кони, Анатолий Федорович (28 янв. 1844, Спб. — 4 (17) сент. (1927)) — юрист, мемуарист и критикПсевдонимы: А. К.; А. Ф. К.; К—н—, А.; К—нт; Кент; Н—нт... смотреть

КОНИ АНАТОЛИЙ ФЕДОРОВИЧ

(род. в 1844 г.) юрист и писатель, выдающийся оратор и общественный деятель, прокурор петербургского окружного суда. Будучи еще студентом (в 1865 г.), написал научную работу "О праве необходимой обороны", за которую цензурным ведомством едва не был привлечен к судебной ответственности за нарушение некоторых весьма серьезных статей действовавшего уголовного законодательства. В своей общественной деятельности Кони всегда отличался широким либерализмом. Автор многих произведений: "Судебные речи", "Отцы и дети судебной реформы", "Биография доктора Гааза" и др. 11 февраля 1924 г. был отпразднован его 80-летний юбилей.... смотреть

КОНИ АНАТОЛИЙ ФЕДОРОВИЧ

Кони Анатолий Федорович - известный судебный деятель и писатель. Родился 28 января 1844 года в Санкт-Петербурге (о родителях его см. ниже). Учился в немецком училище святой Анны и во второй санкт-петербургской гимназии; поступил в 1861 году в Санкт-Петербургский университет по математическому отделению; в 1862 году перешел на юридический факультет Московского университета, где и кончил курс со степенью кандидата. В виду представленной им диссертации: "О праве необходимой обороны" ("Московские Университетские Известия", 1866 год), Кони предназначен был к отправке за границу для приготовления к кафедре уголовного права, но, вследствие временной приостановки этих командировок, поступил на службу сначала в государственном контроле, потом в военном министерстве. С введением судебной реформы Кони перешел в санкт-петербургскую судебную палату на должность помощника секретаря, а в 1867 году - в Москву, секретарем прокурора московской судебной палаты Ровинского ; в том же году был назначен товарищем прокурора сначала сумского, затем харьковского окружного суда; в 1869 году переведен на ту же должность в санкт-петербургский окружной суд; участвовал в введении судебной реформы в казанском округе, в качестве прокурора казанского окружного суда; в 1871 году назначен прокурором санкт-петербургского окружного суда; через четыре года назначен вице-директором департамента министерства юстиции, в 1877 году - председателем санкт-петербургского окружного суда, в 1881 году председателем гражданского департамента санкт-петербургской судебной палаты, в 1885 году - обер-прокурором кассационного департамента Сената, в 1891 году - сенатором. Таким образом Кони пережил на важных судебных постах первое тридцатилетие судебных преобразований и был свидетелем тех изменений, которые совершались за это время в судебном деле, в отношениях к нему как правительственной власти, так и общества. Будущий историк внутренней жизни России за указанный период времени найдет в судебной и общественной деятельности Кони ценные указания для определения характера и свойств тех приливов и отливов, которые испытал русский суд, начиная с середины 60-х годов.В 1875 году Кони был назначен членом совета управления учреждений великой княгини Елены Павловны ; в 1876 году он был одним из учредителей юридического общества при Санкт-Петербургском университете; с 1876 по 1883 год состоял членом комиссии, учрежденной под председательством графа Баранова , для исследования железнодорожного дела в России; состоял в то же время преподавателем теории и практики уголовного судопроизводства в училище правоведения; в 1883 году избран в члены общества психиатров при военно-медицинской академии; в 1888 году был командирован в Харьков для исследования причин крушения императорского поезда 17 октября того же года и для руководства следствием по этому делу, в 1894 году - в Одессу, для направления дела о гибели парохода "Владимир"; в 1890 году Харьковским университетом возведен в звание доктора уголовного права (honoris causa); в 1892 году избран Московским университетом в почетные его члены. С неизменной преданностью служил Кони судебным уставам как в период увлечения ими, так и в период скептического к ним отношения. Такое неустанное служение делу правосудия было нелегким. "Трудна судебная служба, - говорит Кони в одной из своих статей, - быть может, ни одна служба не дает так мало не отравленных чем-нибудь радостей и не сопровождается такими скорбями и испытаниями, лежащими при том не вне ее, а в ней самой". Он создал в лице своем живой тип обвинителя и судьи, доказав своим примером, что можно служить государственной охране правовых интересов, не забывая личности подсудимого и не превращая его в простой объект исследования. В качестве судьи, он сводил - выражаясь его словами - "доступное человеку в условиях места и времени великое начало справедливости в земные, людские отношения", а в качестве прокурора был "обвиняющим судьей, умевшим отличать преступление от несчастия, навет от правдивого свидетельского показания". Русскому обществу Кони известен в особенности как оратор. Переполненные залы судебных заседаний по делам, рассматривавшимся с его участием, стечение многочисленной публики на его литературные и научные речи, успех его судебных речей, когда они появлялись в печати - все это служит тому подтверждением. Квинтилиан высказывал мнение, что оратор должен быть хорошим человеком (bonus vir). Кони соответствовал этому воззрению на оратора. Он воспитался под влиянием литературной и артистической среды, к которой принадлежали его родители; в Московском университете он слушал лекции Крылова , Чичерина , Бабста , Дмитриева , Беляева , Соловьева ; слушание этих лекций заложило в нем прочные основы философского и юридического образования, а личные сношения со многими представителями науки, изящной литературы и практической деятельности поддерживали в нем живой интерес к разнообразным явлениям умственной, общественной и государственной жизни. Обширная, не ограничивающаяся специальной областью знаний, эрудиция, при счастливой памяти, давала ему обильный материал, которым он умел пользоваться как художник слова. Судебные его речи всегда отличались высоким психологическим интересом, развивавшимся на почве всестороннего изучения индивидуальных обстоятельств каждого данного случая. С особенной старательностью останавливался он на выяснении характера обвиняемого и только дав ясное представление о том, "кто этот человек", переходил к дальнейшему изысканию внутренней стороны совершенного преступления. Характер человека служил для него предметом наблюдений не только со стороны внешних наслоений, но и со стороны тех особых психологических элементов, из которых слагается "я" человека. Установив последние, он выяснял, какое влияние могли оказать они на зарождение осуществившейся в преступлении воли, причем тщательно отмечал меру участия условий жизни данного лица. В житейской обстановке деятеля находил он "лучший материал для верного суждения о деле", так как "краски, которые накладывает сама жизнь, всегда верны и не стираются никогда". Судебные речи Кони вполне подтверждают верность замечания Тэна, что несколькими живыми штрихами очерченный портрет в состоянии более содействовать уразумению личности, нежели целые написанные о ней диссертации. Под анатомическим ножом Кони раскрывали тайну своей организации самые разнообразные типы людей, а также разновидности одного и того же типа. Таковы, например, типы Солодовникова, Седкова, княгини Щербатовой , а также люди с дефектами воли, как Чихачев , умевший "всего желать" и ничего не умевший "хотеть", или Никитин , "который все оценивает умом, а сердце и совесть стоят позади в большом отдалении". Выдвигая на первый план основные элементы личности и находя в них источник к уразумению исследуемого преступления, Кони из-за них не забывал не только элементов относительно второстепенных, но даже фактов, по-видимому мало относящихся к делу; он полагал, что "по каждому уголовному делу возникают около настоящих, первичных его обстоятельств побочные обстоятельства, которыми иногда заслоняются простые и ясные его очертания", и которые он, как носитель обвинительной власти, считал себя обязанным отстранять, в качестве лишней коры, наслоившейся на деле. Очищенные от случайных и посторонних придатков, психологические элементы находили в лице Кони тонкого ценителя, пониманию которого доступны все мельчайшие оттенки мысли и чувства. Сила его ораторского искусства выражалась в изображении не только статики, но и динамики психических сил человека; он показывал не только то, что есть, но и то, как образовалось существующее. В этом заключается одна из самых сильных и достойных внимания сторон его таланта. Психологические этюды, например, трагической истории супругов Емельяновых и Аграфены Суриковой, или история отношений между обвиняемыми в подделке акций Тамбовско-Козловской железной дороги, представляют высокий интерес. Мотивы преступления, как признак, свидетельствующий о внутреннем душевном состоянии лица, получали в глазах Кони особое значение; он всегда заботился не только об установке юридической ответственности подсудимых, но и о согласном со справедливостью распределении нравственной между ними ответственности. Форма речей Кони всегда проста и чужда риторических украшений. Его слово оправдывает верность изречения Паскаля, что истинное красноречие смеется над красноречием как искусством, развивающимся по правилам риторики. В его речах нет фраз, которым Гораций дал характерное название "губных". Он не следует приемам древних ораторов, стремившихся влиять на судью посредством лести, запугивания и вообще возбуждения страстей - и тем не менее он в редкой степени обладает способностью, отличавшей лучших представителей античного красноречия: он умеет в своем слове увеличивать объем вещей, не извращая отношения между ними и действительностью. "Восстановление извращенной уголовной перспективы" составляло предмет его постоянных забот. Отношение его к подсудимым и вообще к участвующим в процессе лицам было истинно гуманное. Злоба и ожесточение, часто возбуждаемые долгим оперированием над патологическими явлениями душевной жизни, ему чужды. Умеренность его была, однако, далека от слабости и не исключала суровой оценки лиц и действий. Свойственное ему чувство меры объясняется тем, что в нем, по справедливому замечанию К.К. Арсеньева , дар психологического анализа соединен с темпераментом художника. В общем можно сказать, что Кони не столько увлекал, сколько убеждал своей речью, изобиловавшей образами, сравнениями, обобщениями и меткими замечаниями, придававшими ей жизнь и красоту. Вл. Сл.<br>... смотреть

КОНИ АНАТОЛИЙ ФЕДОРОВИЧ

КОНИ Анатолий Федорович (1844-1927) - российский юрист и общественный деятель, член Государственного совета, почетный академик Петербургской АН (1900). Сын Ф. А. Кони. Выдающийся судебный оратор. В 1878 суд под председательством Кони вынес оправдательный приговор по делу В. И. Засулич. Профессор Петроградского университета (1918-22). Очерки и воспоминания "На жизненном пути" (т. 1-5, 1912-29).<br>... смотреть

КОНИ АНАТОЛИЙ ФЕДОРОВИЧ

Кони Анатолий Федорович [28.1(9.2).1844, Петербург, — 17.9.1927, Ленинград], русский юрист, общественный деятель и литератор, сын Ф. А. Кони. Доктор пр... смотреть

КОНИ АНАТОЛИЙ ФЕДОРОВИЧ

— известный судебный деятель и оратор; род. 28 января 1844 г. в СПб. (о родителях его см. соотв. статьи). Воспитывался до 12 лет дома, потом в немецком училище св. Анны, откуда перешел во 2-ю гимназию; из VI класса гимназии прямо держал в мае 1861 г. экзамен для поступления в спб. университет по математическому отделению, а по закрытии, в 1862 г., спб. университета, перешел на II курс юридического факультета московского университета, где и кончил курс в 1865 г. со степенью кандидата. Ввиду представленной им диссертации: "О праве необходимой обороны" ("Московские Университетские Известия", 1866 г.), К. предназначен был к отправке за границу для приготовления к кафедре уголовного права, но, вследствие временной приостановки этих командировок, вынужден был поступить на службу, сначала во временной ревизионной комиссии при государственном контроле, потом в военном министерстве, где состоял в распоряжении начальника главного штаба, графа Гейдена, для юридических работ. С введением судебной реформы К. перешел в спб. судебную палату на должность помощника секретаря, а в 1867 г. — в Москву, секретарем прокурора московской судебной палаты Ровинского (см.); в том же году был назначен товарищем прокурора сначала сумского, затем харьковского окружного суда. После кратковременного пребывания в 1870 г. товарищем прокурора спб. окружного суда и самарским губернским прокурором, участвовал в введении судебной реформы в казанском округе, в качестве прокурора казанского окружного суда; в 1871 г. переведен на ту же должность в спб. окружной суд; через четыре года назначен вице-директором департамента министерства юстиции, в 1877 г. — председателем спб. окружного суда, в 1881 г. председателем гражданского департамента судебной палаты, в 1885 г. — обер-прокурором кассационного департамента сената, в 1891 г. — сенатором уголовного кассационного департамента сената, а в октябре следующего года на него вновь возложены обязанности обер-прокурора того же департамента сената, с оставлением в звании сенатора. Таким образом, К. пережил на важных судебных постах первое тридцатилетие судебных преобразований и был свидетелем тех изменений, которые выпали за это время на долю судебного дела, в отношениях к нему как правительственной власти, так и общества.Будущий историк внутренней жизни России за указанный период времени найдет в судебной и общественной деятельности К. ценные указания для определения характера и свойств тех приливов и отливов, которые испытала Россия, начиная с середины 60-х годов. В 1875 г. К. был назначен членом совета управления учреждений великой княгини Елены Павловны; в 1876 г. он был одним из учредителей спб. юридического общества при университете, в котором неоднократно исполнял обязанности члена редакционного комитета уголовного отдела и совета; с 1876 по 1883 гг. состоял членом Высочайше учрежденной комиссии, под председательством графа Баранова, для исследования железнодорожного дела в России, причем участвовал в составлении общего устава Российских железных дорог; с того же 1876 по 1883 гг. состоял преподавателем теории и практики уголовного судопроизводства в императорском училище правоведения; в 1877 г. избран был в столичные почетные мировые судьи, а в 1878 г. в почетные судьи СПб. и Петергофского уездов; в 1883 г. был избран в члены общества психиатров при военно-медицинской академии; в 1888 г. командирован в Харьков для исследования причин крушения императорского поезда 17 октября того же года и для руководства следствием по этому делу, а в 1894 г., в Одессу, для направления дела о гибели парохода "Владимир"; в 1890 г. харьковским университетом возведен в звание доктора уголовного права (honoris causa); в 1892 г. избран московским университетом в почетные свои члены; в 1894 г. назначен членом комиссии для пересмотра законоположений по судебной части.<br><p>Таковы главные фазисы, через которые проходила деятельность К., обогащая его теми разнообразными сведениями и богатым опытом, которые, при широком научном и литературном его образовании и выдающихся способностях, дали ему особое в судебном ведомстве положение, вооружив могущественными средствами действия в качестве прокурора и судьи. Судебной реформе К. отдал все свои силы и с неизменной привязанностью служил судебным уставам, как в период романтического увлечения ими, так и в период следовавшего затем скептического к ним отношения. Такое неустанное служение делу правосудия представлялось нелегким. Наученный личным опытом, в одной из своих статей К. говорит: "Трудна судебная служба: быть может ни одна служба не дает так мало не отравленных чем-нибудь радостей и не сопровождается такими скорбями и испытаниями, лежащими притом не вне ее, а в ней самой". Проникнувшись духом судебных уставов, он создал в лице своем живой тип судьи и прокурора, доказав своим примером, что можно служить государственной охране правовых интересов, не забывая личности подсудимого и не превращая его в простой объект исследования. В качестве судьи он сводил — выражаясь его словами — "доступное человеку в условиях места и времени великое начало справедливости в земные, людские отношения", а в качестве прокурора был "обвиняющим судьею, умевшим отличать преступление от несчастия, навет от правдивого свидетельского показания". Русскому обществу К. известен в особенности как судебный оратор. Переполненные залы судебных заседаний по делам рассматривавшимся с его участием, стечение многочисленной публики, привлекавшейся его литературными и научными речами, и быстро разошедшийся в двух изданиях сборник его судебных речей — служат тому подтверждением (отзывы: "Вестник Европы", 1888 г., I V; "Неделя" 1888 г., № 12; "Русские Ведомости", 10 марта; "Новое Время", 12 июля; "Юридические Летописи", 1890 г., № 1; проф. Владимиров, "Сочинения"). Причина этого успеха К. кроется в его личных свойствах. Еще в отдаленной древности выяснена зависимость успеха оратора от его личных качеств: Платон находил, что только истинный философ может быть оратором; Цицерон держался того же взгляда и указывал при этом на необходимость изучения ораторами поэтов; Квинтилиан высказывал мнение, что оратор должен быть хороший человек (bonus vir). К. соответствовал этому воззрению на оратора: он воспитывался под влиянием литературной и артистической среды, к которой принадлежали его родители; в московском университете он слушал лекции Крылова, Чичерина, Бабста, Дмитриева, Беляева, Соловьева. Слушание этих лекций заложило в нем прочные основы философского и юридического образования, а личные сношения со многими представителями науки, изящной литературы и практической деятельности поддерживали в нем живой интерес к разнообразным явлениям умственной, общественной и государственной жизни; обширная, не ограничивающаяся специальной областью знания, эрудиция, при счастливой памяти, давала ему, как об этом свидетельствуют его речи, обильный материал, которым он умел всегда пользоваться, как художник слова. По содержанию своему, судебные речи К. отличались всегда высоким психологическим интересом, развивавшимся на почве всестороннего изучения индивидуальных обстоятельств каждого данного случая. С особенной старательностью останавливался он на выяснении характера обвиняемого и только дав ясное представление о том, "кто этот человек", переходил к дальнейшему изысканию внутренней стороны совершенного преступления. Характер человека служил для него предметом наблюдений не со стороны внешних только образовавшихся в нем наслоений, но также со стороны тех особых психологических элементов, из которых слагается "я" человека. Установив последние, он выяснял, затем, какое влияние могли оказать они на зарождение осуществившейся в преступлении воли, причем тщательно отмечал меру участия благоприятных или неблагоприятных условий жизни данного лица. В житейской обстановке деятеля находил он "лучший материал для верного суждения о деле", так как "краски, которые накладывает сама жизнь, всегда верны и не стираются никогда". Судебные речи К. вполне подтверждают верность замечания Тэна, сделанного им при оценке труда Тита Ливия, что несколькими живыми штрихами очерченный портрет в состоянии более содействовать уразумению личности, нежели целые написанные о ней диссертации. Под анатомическим ножом К. раскрывали тайну своей организации самые разнообразные типы людей, а также разновидности одного и того же типа. Таковы, например, типы Солодовникова, Седкова, княгини Щербатовой, а также люди с дефектами воли, как Чихачев, умевший "всего желать" и ничего не умевший "хотеть", или Никитин, "который все оценивает умом, а сердце и совесть стоят позади в большом отдалении". Выдвигая основные элементы личности на первый план и находя в них источник к уразумению исследуемого преступления, К. из-за них не забывал не только элементов относительно второстепенных, но даже фактов, по-видимому, мало относящихся к делу; он полагал, что "по каждому уголовному делу возникают около настоящих, первичных его обстоятельств побочные обстоятельства, которыми иногда заслоняются простые и ясные его очертания", и которые он, как носитель обвинительной власти, считал себя обязанным отстранять, в качестве лишней коры, наслоившейся на деле. Очищенные от случайных и посторонних придатков, психологические элементы находили в лице К. тонкого ценителя, пониманию которого доступны все мельчайшие оттенки мысли и чувства. Сила его ораторского искусства выражалась не в изображении только статики, но и динамики психических сил человека; он показывал не только то, что есть, но и то, как образовалось существующее. В этом заключается одна из самых сильных и достойных внимания сторон его таланта. Психологические этюды, например, трагической история отношений супругов Емельяновых с Аграфеной Суриковой, заключившихся смертью Лукерьи Емельяновой, или история отношений лиц, обвинявшихся в подделке акций Тамбовско-Козловской железной дороги, представляют высокий интерес. Только выяснив сущность человека и показав, как образовалась она и как реагировала на сложившуюся житейскую обстановку, раскрывал он "мотивы преступления" и искал в них основания, как для заключения о действительности преступления, так и для определения свойств его. Мотивы преступления, как признак, свидетельствующий о внутреннем душевном состоянии лица, получали в глазах его особое значение, тем более, что он заботился всегда не только об установке юридической ответственности привлеченных на скамью подсудимых лиц, но и о согласном со справедливостью распределении нравственной между ними ответственности. Соответственно содержанию, и форма речей К. отмечена чертами, свидетельствующими о выдающемся его ораторском таланте: его речи всегда просты и чужды риторических украшений. Его слово оправдывает верность изречения Паскаля, что истинное красноречие смеется над красноречием как искусством, развивающимся по правилам риторики. В его речах нет фраз, которым Гораций дал характерное название "губных фраз". Он не следует приемам древних ораторов, стремившихся влиять на судью посредством лести, запугивания и вообще возбуждения страстей — и тем не менее он в редкой степени обладает способностью, отличавшей лучших представителей античного красноречия: он умеет в своем слове увеличивать объем вещей, не извращая отношения, в котором они находились к действительности. "Восстановление извращенной уголовной перспективы" составляет предмет его постоянных забот. Отношение его к подсудимым и вообще к участвующим в процессе лицам было истинно гуманное. Злоба и ожесточение, легко овладевающие сердцем человека, долго оперирующего над патологическими явлениями душевной жизни, ему чужды. Умеренность его была, однако, далеко от слабости и не исключала применения едкой иронии и суровой оценки, которые едва ли в состоянии бывали забыть лица их вызвавшие. Выражавшееся в его словах и приемах чувство меры находит свое объяснение в том, что в нем, по справедливому замечанию К. К. Арсеньева, дар психологического анализа соединен с темпераментом художника. В общем, можно сказать, что К. не столько увлекал, "сколько овладевал теми лицами, к которым обращалась его речь, изобиловавшая образами, сравнениями, обобщениями и меткими замечаниями, придававшими ей жизнь и красоту.<br></p><p>Кроме судебных речей, К. представил ряд рефератов, а именно в петербургском юридическом обществе: "О суде присяжных и об условиях его деятельности" (1880); "О закрытии дверей судебных заседаний" (1882); "Об условиях невменения по проекту нового уложения" (1884); "О задачах русского судебно-медицинского законодательства" (1890); "О литературно-художественной экспертизе, как уголовном доказательстве" (1893); в С.-Петербургском сифилидологическом и дерматологическом обществе — доклад "О врачебной тайне" (1893), на пятом Пироговском медицинском съезде — речь "О положении эксперта судебного врача на суде" (1893); в русском литературном обществе — доклады "О московском филантропе Гаазе" (1891); "О литературной экспертизе" (1892) и "О князе В. Ф. Одоевском" (1893). В торжественных собраниях С.-Петербургского юридического общества К. произнес речи: "О Достоевском, как криминалисте" (1 881); "О заслугах для судебной реформы С. Ф. Христиановича" (1885); "Об умершем А. Д. Градовском" (1889); "О докторе Гаазе" (1891); "О внешней истории наших новых судебных установлений" (1892). Литературные монографические труды К. помещались в "Юридической Летописи" (1890), в "Журнале Министерства Юстиции" (1866 и 1895), в "Московских Юридических Известиях" (1867), в "Журнале Уголовного и Гражданского Права" (1880), в "Вестнике Европы" (1887, 1891 и 1893), в "Историческом Вестнике" (1887), в газете "Порядок" (1881), в "Книжках Недели" (1881, 1885 и 1892), в "Новом Времени" (1884, 1890, 1894), в "Голосе" (1881). <span class="italic"><br><p>Вл.</p></span> <span class="italic">С. </span><br></p>... смотреть

КОНИ АНАТОЛИЙ ФЕДОРОВИЧ (18441927)

КОНИ Анатолий Федорович (1844-1927), российский юрист и общественный деятель, член Государственного совета, почетный академик Петербургской АН (1900). Сын Ф. А. Кони. Выдающийся судебный оратор. В 1878 суд под председательством Кони вынес оправдательный приговор по делу В. И. Засулич. Профессор Петроградского университета (1918-22). Очерки и воспоминания "На жизненном пути" (т. 1-5, 1912-29).... смотреть

КОНИ АНАТОЛИЙ ФЕДОРОВИЧ (18441927)

КОНИ Анатолий Федорович (1844-1927) , российский юрист и общественный деятель, член Государственного совета, почетный академик Петербургской АН (1900). Сын Ф. А. Кони. Выдающийся судебный оратор. В 1878 суд под председательством Кони вынес оправдательный приговор по делу В. И. Засулич. Профессор Петроградского университета (1918-22). Очерки и воспоминания "На жизненном пути" (т. 1-5, 1912-29).... смотреть

КОНИ АНАТОЛИЙ ФЕДОРОВИЧ (ДОПОЛНЕНИЕ К СТАТЬЕ)

— известный судебный деятель и писатель. С 1894 по 1899 гг. участвовал в комиссии для пересмотра судебных уставов, отстаивая в своих особых мнениях их основные начала и ратуя за несменяемость судей, за упразднение судебной власти земских начальников и за невозможность передачи полиции следственных функций. В 1894—95 гг. председательствовал в совещаниях собрания старших председателей и прокуроров судебных палат по вопросу о суде присяжных. В 1896 г. оставил обер-прокурорский надзор и вернулся к обязанностям сенатора. В 1900 г. перешел из уголов. кассац. деп. в общее собрание сената. В 1904 г. назначен членом комиссии по введению в действие Уголовн. улож. 1903 г. В 1905 г. назначен членом особого совещания по пересмотру законов о печати.В 1900 г. избран почетным академиком разряда изящной словесности СПб. академии наук. В 1903 г. избран в гласные СПб. думы. Печатные труды К. с 1895 г.: "За последние годы" (собрание кассационных заключений и обвинительных речей за 10 лет, 1885—95; 1895; 2-е изд., 1899); "Судебные речи" (3-е изд., 1899; 4-е доп. изд., 1905). В 1896 г. напечатал биографию Д. А. Ровинского ("Вестн. Европы"), в 1897 г. биографию д-ра Ф. П. Гааза (ib.), выдержавшую 4 полных и много сокращенных изданий; в 1898 г. — очерк жизни и творчества И. Ф. Горбунова ("Вестн. Европы"), в 1903 г. биографию В. А. Черкасского (ib.) и биографию вел. кн. Елены Павловны (ib.), в 1904 г. — биографические очерки главных деятелей судебной реформы: Замятнина, Буцковского, Ровинского, Стояновского, Зарудного и Ковалевского (прилож. к "Вестн. Самообразования"). Другие его труды: "Задачи судебной этики" ("Вопр. Фил. и Псих.", 1902); "Свидетели на суде" (сборн. "Проблемы психологии", 1905). Речи К. о Пушкине (1899) и В. С. Соловьеве (1901) напечатаны в "Изв. Акад. Наук" и "Вестнике Европы". Кроме того К. прочел ряд докладов в юридическом обществе и публичных лекций ("О нравственных началах уголовного процесса", "О философских воззрениях кн. Одоевского", "О мерах борьбы с проституцией", "О французской литературе конца XIX в.", "О французском философе-поэте Гюйо", о Ренане, Леониде Андрееве и мн. друг.). Все труды К. несудебного содержания объединены в его книге: "Очерки и воспоминания" (СПб., 1906).<br>... смотреть

КОНИ АНАТОЛИЙ ФЕДОРОВИЧ ИЗВЕСТНЫЙ

судебный деятель и писатель. Родился 28 января 1844 года в Санкт-Петербурге (о родителях его см. ниже). Учился в немецком училище святой Анны и во второй санкт-петербургской гимназии; поступил в 1861 году в Санкт-Петербургский университет по математическому отделению; в 1862 году перешел на юридический факультет Московского университета, где и кончил курс со степенью кандидата. В виду представленной им диссертации: *О праве необходимой обороны* (*Московские Университетские Известия*, 1866 год), Кони предназначен был к отправке за границу для приготовления к кафедре уголовного права, но, вследствие временной приостановки этих командировок, поступил на службу сначала в государственном контроле, потом в военном министерстве. С введением судебной реформы Кони перешел в санкт-петербургскую судебную палату на должность помощника секретаря, а в 1867 году - в Москву, секретарем прокурора московской судебной палаты Ровинского ; в том же году был назначен товарищем прокурора сначала сумского, затем харьковского окружного суда; в 1869 году переведен на ту же должность в санкт-петербургский окружной суд; участвовал в введении судебной реформы в казанском округе, в качестве прокурора казанского окружного суда; в 1871 году назначен прокурором санкт-петербургского окружного суда; через четыре года назначен вице-директором департамента министерства юстиции, в 1877 году - председателем санкт-петербургского окружного суда, в 1881 году председателем гражданского департамента санкт-петербургской судебной палаты, в 1885 году - обер-прокурором кассационного департамента Сената, в 1891 году - сенатором. Таким образом Кони пережил на важных судебных постах первое тридцатилетие судебных преобразований и был свидетелем тех изменений, которые совершались за это время в судебном деле, в отношениях к нему как правительственной власти, так и общества. Будущий историк внутренней жизни России за указанный период времени найдет в судебной и общественной деятельности Кони ценные указания для определения характера и свойств тех приливов и отливов, которые испытал русский суд, начиная с середины 60-х годов. В 1875 году Кони был назначен членом совета управления учреждений великой княгини Елены Павловны ; в 1876 году он был одним из учредителей юридического общества при Санкт-Петербургском университете; с 1876 по 1883 год состоял членом комиссии, учрежденной под председательством графа Баранова , для исследования железнодорожного дела в России; состоял в то же время преподавателем теории и практики уголовного судопроизводства в училище правоведения; в 1883 году избран в члены общества психиатров при военно-медицинской академии; в 1888 году был командирован в Харьков для исследования причин крушения императорского поезда 17 октября того же года и для руководства следствием по этому делу, в 1894 году - в Одессу, для направления дела о гибели парохода *Владимир*; в 1890 году Харьковским университетом возведен в звание доктора уголовного права (honoris causa); в 1892 году избран Московским университетом в почетные его члены. С неизменной преданностью служил Кони судебным уставам как в период увлечения ими, так и в период скептического к ним отношения. Такое неустанное служение делу правосудия было нелегким. *Трудна судебная служба, - говорит Кони в одной из своих статей, - быть может, ни одна служба не дает так мало не отравленных чем-нибудь радостей и не сопровождается такими скорбями и испытаниями, лежащими при том не вне ее, а в ней самой*. Он создал в лице своем живой тип обвинителя и судьи, доказав своим примером, что можно служить государственной охране правовых интересов, не забывая личности подсудимого и не превращая его в простой объект исследования. В качестве судьи, он сводил - выражаясь его словами - *доступное человеку в условиях места и времени великое начало справедливости в земные, людские отношения*, а в качестве прокурора был *обвиняющим судьей, умевшим отличать преступление от несчастия, навет от правдивого свидетельского показания*. Русскому обществу Кони известен в особенности как оратор. Переполненные залы судебных заседаний по делам, рассматривавшимся с его участием, стечение многочисленной публики на его литературные и научные речи, успех его судебных речей, когда они появлялись в печати - все это служит тому подтверждением. Квинтилиан высказывал мнение, что оратор должен быть хорошим человеком (bonus vir). Кони соответствовал этому воззрению на оратора. Он воспитался под влиянием литературной и артистической среды, к которой принадлежали его родители; в Московском университете он слушал лекции Крылова , Чичерина , Бабста , Дмитриева , Беляева , Соловьева ; слушание этих лекций заложило в нем прочные основы философского и юридического образования, а личные сношения со многими представителями науки, изящной литературы и практической деятельности поддерживали в нем живой интерес к разнообразным явлениям умственной, общественной и государственной жизни. Обширная, не ограничивающаяся специальной областью знаний, эрудиция, при счастливой памяти, давала ему обильный материал, которым он умел пользоваться как художник слова. Судебные его речи всегда отличались высоким психологическим интересом, развивавшимся на почве всестороннего изучения индивидуальных обстоятельств каждого данного случая. С особенной старательностью останавливался он на выяснении характера обвиняемого и только дав ясное представление о том, *кто этот человек*, переходил к дальнейшему изысканию внутренней стороны совершенного преступления. Характер человека служил для него предметом наблюдений не только со стороны внешних наслоений, но и со стороны тех особых психологических элементов, из которых слагается *я* человека. Установив последние, он выяснял, какое влияние могли оказать они на зарождение осуществившейся в преступлении воли, причем тщательно отмечал меру участия условий жизни данного лица. В житейской обстановке деятеля находил он *лучший материал для верного суждения о деле*, так как *краски, которые накладывает сама жизнь, всегда верны и не стираются никогда*. Судебные речи Кони вполне подтверждают верность замечания Тэна, что несколькими живыми штрихами очерченный портрет в состоянии более содействовать уразумению личности, нежели целые написанные о ней диссертации. Под анатомическим ножом Кони раскрывали тайну своей организации самые разнообразные типы людей, а также разновидности одного и того же типа. Таковы, например, типы Солодовникова, Седкова, княгини Щербатовой , а также люди с дефектами воли, как Чихачев , умевший *всего желать* и ничего не умевший *хотеть*, или Никитин , *который все оценивает умом, а сердце и совесть стоят позади в большом отдалении*. Выдвигая на первый план основные элементы личности и находя в них источник к уразумению исследуемого преступления, Кони из-за них не забывал не только элементов относительно второстепенных, но даже фактов, по-видимому мало относящихся к делу; он полагал, что *по каждому уголовному делу возникают около настоящих, первичных его обстоятельств побочные обстоятельства, которыми иногда заслоняются простые и ясные его очертания*, и которые он, как носитель обвинительной власти, считал себя обязанным отстранять, в качестве лишней коры, наслоившейся на деле. Очищенные от случайных и посторонних придатков, психологические элементы находили в лице Кони тонкого ценителя, пониманию которого доступны все мельчайшие оттенки мысли и чувства. Сила его ораторского искусства выражалась в изображении не только статики, но и динамики психических сил человека; он показывал не только то, что есть, но и то, как образовалось существующее. В этом заключается одна из самых сильных и достойных внимания сторон его таланта. Психологические этюды, например, трагической истории супругов Емельяновых и Аграфены Суриковой, или история отношений между обвиняемыми в подделке акций Тамбовско-Козловской железной дороги, представляют высокий интерес. Мотивы преступления, как признак, свидетельствующий о внутреннем душевном состоянии лица, получали в глазах Кони особое значение; он всегда заботился не только об установке юридической ответственности подсудимых, но и о согласном со справедливостью распределении нравственной между ними ответственности. Форма речей Кони всегда проста и чужда риторических украшений. Его слово оправдывает верность изречения Паскаля, что истинное красноречие смеется над красноречием как искусством, развивающимся по правилам риторики. В его речах нет фраз, которым Гораций дал характерное название *губных*. Он не следует приемам древних ораторов, стремившихся влиять на судью посредством лести, запугивания и вообще возбуждения страстей - и тем не менее он в редкой степени обладает способностью, отличавшей лучших представителей античного красноречия: он умеет в своем слове увеличивать объем вещей, не извращая отношения между ними и действительностью. *Восстановление извращенной уголовной перспективы* составляло предмет его постоянных забот. Отношение его к подсудимым и вообще к участвующим в процессе лицам было истинно гуманное. Злоба и ожесточение, часто возбуждаемые долгим оперированием над патологическими явлениями душевной жизни, ему чужды. Умеренность его была, однако, далека от слабости и не исключала суровой оценки лиц и действий. Свойственное ему чувство меры объясняется тем, что в нем, по справедливому замечанию К.К. Арсеньева , дар психологического анализа соединен с темпераментом художника. В общем можно сказать, что Кони не столько увлекал, сколько убеждал своей речью, изобиловавшей образами, сравнениями, обобщениями и меткими замечаниями, придававшими ей жизнь и красоту. Вл. Сл. С 1894 по 1899 год Кони участвовал в комиссии для пересмотра судебных уставов, отстаивая в своих особых мнениях их основные начала, ратуя за несменяемость судей, за упразднение судебной власти земских начальников, за невозможность передачи полиции следственных функций. В 1900 году перешел из уголовного кассационного департамента в общее собрание Сената. В том же году избран почетным академиком разряда изящной словесности Академии Наук. В 1907 году назначен членом Государственного совета. В Сенате он неустанно боролся, иногда не без успеха, с административной практикой в сектантских делах, особенно в преследовании штундистов. В Государственном совете Кони не примкнул ни к одной из советских групп. С кафедры он выступает часто, не оставляя без ближайшей оценки ни одного законопроекта по судебной части. Из речей на другие темы обратили на себя общее внимание речи, посвященные вопросам вероисповедной политики, общественной нравственности (например, о попечительствах народной трезвости, об упразднении тотализатора) и народного просвещения. Кони пользуется широкой и заслуженной общественной известностью не только как судебный оратор, но и как лектор и как писатель. Кроме таланта изложения, блеска образов и сравнений, его рефераты и лекции отличаются содержательностью и тщательной разработкой темы. В выборе тем Кони бесконечно разнообразен. В течение нескольких лет в санкт-петербургском юридическом обществе Кони выступал в годовых собраниях с некрологами скончавшихся судебных деятелей и запечатлел в памяти слушателей образы главных деятелей судебной реформы: Замятнина, Буцковского , Ровинского, Стояновского , Зарудного и Ковалевского . На годовом собрании в 1891 году он впервые произнес речь, посвященную памяти забытого было филантропа доктора Гааза; потом Кони много раз читал и говорил о Гаазе, составил его биографию, выдержавшую несколько изданий, и сделал имя *неисправимого филантропа* одним из особенно популярных у нас имен. Особенно выдаются его речи и лекции о Пушкине (1899), В.С. Соловьеве (1901), А.Д. Градовском , И.Ф. Горбунове , И.А. Гончарове , графе Д.А. Милютине , *О нравственных началах уголовного процесса*, *О философских воззрениях князя Одоевского*, *О мерах борьбы с проституцией*, *О французской литературе конца XIX века*, о Ренане, *О французском философе-поэте Гюйо*. Свои литературные монографии Кони помещал в специальных юридических изданиях и в общей прессе: в *Вестнике Европы*, в *Историческом Вестнике*, в *Книжках Недели*, в газетах *Порядок*, в *Русском Архиве* и других. Труды несудебного содержания в 1906 году Кони объединил в книге *Очерки и воспоминания* (СПб., 1906). Его судебные речи выдержали несколько изданий (4-е издание, 1905). В 1912 и 1913 годах он выпустил два тома *На жизненном пути* (1-й том, 3-е издание, 1014), в 1914 году - *Отцы и дети судебной реформы*. В настоящем Словаре Кони написал статьи: *Веротерпимость*, *Гааз* и другие. Меткую и верную характеристику Кони, как писателя, дал в письме к нему В.О. Ключевский : *Вы открыли мне Тургенева, Достоевского, Некрасова, Писемского, превратили литературные силуэты, какими они мне представлялись, в живые, яркие образы... Из ваших рассказов, столь для меня новых, я не вынес разочарований, напротив, обогатил только запас своих сочувствий: в ежедневной действительности, как вы изобразили этих мастеров, в конкретнейших, иногда мелких случаях их жизни, вами рассказанных, они не менее привлекательны, даже нередко привлекательнее, чем в своих произведениях. Сколько в них исторического, и вместе сколько трагического!.. Желал бы я видеть Смельчака, историка той, то есть нашей, эпохи, который решился бы обойтись без Тургенева, Достоевского и т. д. не в главе о литературе, а в отделе об общественных типах, и вам в этом отделе волей-неволей придется занять в подстрочных примечаниях место пушкинского Пимена*. Главную силу Кони составляют его блестящие характеристики людей, с которыми он встречался и сталкивался *на жизненном пути*. В его воспоминаниях яркой вереницей проходят, кроме названных выше, Л.Н. Толстой , Пирогов , Стасюлевич , Чупров , Ключевский, Арсеньев, Дрил, К.К. Грот , Плевако , князь А.И. Урусов , Шамшин и многие другие. *Все они - как справедливо писал В.Д. Набоков - освещены каким-то особенным светом, мягким и любовным, но порой проникающим очень глубоко и открывающим пропасти и стремнины, о которых не говорят официальные биографии*. - См. Венгеров *Источники* (том III); Л. Ляховецкий *Характеристики известных судебных ораторов*; Б. Глинский *Русское судебное красноречие*; Л. Владимиров *Защитительные речи и публичные лекции*; А. Левенстим *А.Ф. Кони* (Харьков, 1903); Михайловский *Последние сочинения*; статьи и заметки в журналах: К. Арсеньева (*Вестник Европы*, 1888, № 4), Н. Давыдова (*Русская Мысль*, 1905, № 12), Б. Глинского (*Исторический Вестник*, 1906, № 2), Ф. Батюшкова (*Мир Божий*, 1906, № 7), Л. Евг. (*Вестник Европы*, 1906, № 2), А. Б. (*Мир Божий*, 1896, № 6), Айхенвальда (*Вопросы философии и психологии*, 1897, № 1), *Вестник Европы* (1905, № 10, 1906, № 1 и другие). См. также статьи: Анциферов Константин Дмитриевич ; Буцковский Николай Андреевич ; Гейден Петр Александрович ; Гончаров Иван Александрович ; Горбунов Иван Федорович ; Достоевский Федор Михайлович ; Зарудный Сергей Иванович ; Кавелин Константин Дмитриевич ; Карниолин-Пинский Матвей Михайлович ; Крылов Никита Иванович ; Лорис-Меликов Михаил Тариелович ; Люминарский Елисей Елисеевич ; Марков Алексей Алексеевич ; Набоков Дмитрий Николаевич ; Обнинский Петр Наркизович ; Одоевский Владимир Феодорович ; Россия, разд. История русской литературы (библиография) ; Россия, разд. Уголовное право ; Случевский Владимир Константинович ; Соловьев Владимир Сергеевич ; Урусов Александр Иванович ; Утин Евгений Исакович ; Шевченко Тарас Григорьевич .... смотреть

КОНИ АНАТОЛИЙ ФЁДОРОВИЧ

КО́НИ Анатолий Фёдорович (1844—1927), русский юрист, общественный деятель; мемуарист; почетный академик Петербургской АН (1900). Сын Ф. А. Кони. Сб. «С... смотреть

КОНИ АНАТОЛИЙ ФЁДОРОВИЧ

Кони Анатолий Фёдорович       (1844—1927), юрист, общественный деятель, литератор, мемуарист, почётный Академик Петербургской АН (с 1900), член Го... смотреть

КОНИ АНАТ. ФЕД

(1844-1927) - юрист, обществ. деятель и литератор; д-р права (1890), поч. чл. Моск. ун-та (1892), поч. акад. Петерб. АН (1900), сенатор (1897), чл. Гос. совета (1907). Сын писателя и театр. деятеля Ф. А. Кони. Окончил юрид. ф-т Моск. ун-та (1865). С 1866 служил в суд. органах (пом. секр. суд. палаты в Петербурге, секр. прокурора Моск. суд. палаты, тов. прокурора Сумского и Харьковского окружных судов, прокурор Казанского окружного суда, тов. прокурора, а затем прокурор Петерб. окружного суда, обер-прокурор кассац. деп. Сената. Сторонник демократ. принципов судопроиз-ва, введенных суд. реформой 1864 (суд присяжных, гласность суд. процесса и т. д.). Широкую известность приобрел в связи с делом В. И. Засулич (1878), обвинявшейся в покушении на убийство петерб. градоначальника ген. Ф. Ф. Трепова. Деят-ность К. носила прогресс., гуманный характер. Был превосходным суд. оратором. С 1876 преподавал курс угол. судопроиз-ва в Уч-ще правоведения. Был чл. законодат. комиссий по подготовке многочисл. законов и положений, чл. и пред. Петерб. юрид. об-ва (1916). После Окт. рев-ции - проф. угол. судопроиз-ва в Петрогр. ун-те (1918-22), выступал с лекциями в науч. об-вах, творч. орг-циях и культ.-просветит. учреждениях. С кон. 1890-х гг. занимался лит. деят-ностью. Автор биогр. очерка о докторе Ф. П. Гаазе (1897), издатель и ред. соч. И. Ф. Горбунова (1901), автор очерков и воспоминаний (о И. С. Тургеневе, И. А. Гончарове, Н. А. Некрасове, Л. Н. Толстом, А. П. Чехове и мн. др. рус. писателях), вошедших в мемуарный цикл "На жизненном пути" (1912-29. Т. 1-5). Неоднократно издавались также судебные речи К.... смотреть

КОНИ А. Ф.

КОНИ Анатолий Федорович (1844-1927) - крупный судебный деятель. Р. в литературно-артистической семье: отец был водевилистом, редактором журн. «Реперту... смотреть

КОНИ А. Ф.

КОНИ Анатолий Федорович (1844—1927) — крупный судебный деятель. Р. в литературно-артистической семье: отец был водевилистом, редактором журн. «... смотреть

КОНИ ДВИНУТЬ

- умереть.

КОНИ ЕВГЕНИЙ ФЕДОРОВИЧ

Кони, Евгений Федорович (1843 — 17 янв. 1892 в Самаре) — писательПсевдонимы: Горб., Кон.; Е. К.; Е. Ю.; Евг.; Ег.; Е—ий; Евгений; Евгений К.; Евко; Еж... смотреть

КОНИ ЕВГЕНИЙ ФЕДОРОВИЧ

— юморист, брат А. Ф. К. Получив юридическое образование, служил по судебному ведомству. С начала 1880 г. стал помещать в "Новом Времени", "Будильнике" и др. остроумные рассказы и стихотворения, под псевдонимами <span class="italic">Евгений Южин, Юша, Инок</span> и др. Некоторые лирические стихотворения его были напечатаны в "Русской Мысли". Умер в 1892 г.<br>... смотреть

КОНИ ИРИНА СЕМЕНОВНА

Кони, Ирина Семеновна (1811 — 29 сент. 1891) — писательница и переводчицаПсевдонимы: Девица Юрьева; Юрьева, И. С.Вариант имени: Юрьева Ирина Семеновна... смотреть

КОНИ ИРИНА СЕМЕНОВНА

Кони Ирина Семеновна (под литературными произведениями подписывалась Юрьева) - актриса и писательница (1811 - 1891), жена Ф.А. Кони (см.), урожденная Юрьева. Воспитание получила в одном из московских пансионов. Играла то в Петербурге, то в Москве, то в провинции, под фамилией своего первого мужа, Сандунова. Особенно славилась исполнением ролей комических старух (жены городничего в "Ревизоре", свахи в "Женитьбе" и прочие). В литературе выступила книгой "Повести девицы Юрьевой" (М., 1837); участвовала в "Литературной Газете" Краевского ("Идеал жены"), "Сыне Отечества" Фурмана, "Северном Цветке". Много ее рассказов, повестей и прочего напечатано в "Пантеоне": "Пуля-дура" (1852), "Цыганка" (1853), "Купеческая дочь" (1854) и другие.<br>... смотреть

КОНИ ИРИНА СЕМЕНОВНА

(Сандунова по сцене, под литературными произведениями подписывалась Юрьева) — актриса и писательница (1811 — 1891), супруга Ф. А. Кони (см.), урожденна... смотреть

КОНИ ИРИНА СЕМЕНОВНА ПОД

литературными произведениями подписывалась Юрьева) - актриса и писательница (1811 - 1891), жена Ф.А. Кони (см.), урожденная Юрьева. Воспитание получила в одном из московских пансионов. Играла то в Петербурге, то в Москве, то в провинции, под фамилией своего первого мужа, Сандунова. Особенно славилась исполнением ролей комических старух (жены городничего в *Ревизоре*, свахи в *Женитьбе* и прочие). В литературе выступила книгой *Повести девицы Юрьевой* (М., 1837); участвовала в *Литературной Газете* Краевского (*Идеал жены*), *Сыне Отечества* Фурмана, *Северном Цветке*. Много ее рассказов, повестей и прочего напечатано в *Пантеоне*: *Пуля-дура* (1852), *Цыганка* (1853), *Купеческая дочь* (1854) и другие.... смотреть

КОНИ ЛЯГАЮТСЯ

Костром. Шутл. Об урчании в животе. СРНГ 14, 275.

КОНИ НАВОДИТЬ

КОНИ НАВОДИТЬ - устанавливать контакт

КОНИ НЕ КОРМЛЕНЫ, ПЛУГИ НЕ СПРАВЛЕНЫ

у кого. Новг. Ничего не готово, не сделано, не упорядочено. Сергеева 2004, 246.

КОНИ ОТКИНУТЬ

КОНИ ОТКИНУТЬ - умеpеть

КОНИ (ПСЕВД. ЕВГ. ЮЖИН, ЮША), ЕВГЕНИЙ ФЕД.

юморист, с. Фед. Алекс. Кони (см.), служ. по военн. вед., † 7 янв. 1892 в Самаре.{Венгеров}

КОНИ РЖУТ К ДОБРУ.

Мураши в доме - к счастью. Кони ржут - к добру.См. СУЕВЕРИЯ - ПРИМЕТЫ

КОНИ (УР. ЮРЬЕВА), ИРИНА СЕМЕН.

беллетр., р. 5 мая 1811 в Полт. губ., дочь помещ., артистка (по сцене Сандунова), † в Москве 24 с. 1891, мать А. Ф. Кони (см.) и жена Ф. А. Кони (см.).... смотреть

КОНИ Ф. А.

КОНИ Федор Алексеевич (1809-1879) - водевилист. Один из наиболее плодовитых журналистов 30-40-х гг. прошлого столетия. Как и большинство водевилистов ... смотреть

КОНИ Ф. А.

КОНИ Федор Алексеевич (1809—1879) — водевилист. Один из наиболее плодовитых журналистов 30—40-х гг. прошлого столетия. Как и большинство водеви... смотреть

КОНИ ФЕД. АЛ

(1809-79) - драматург и критик. Окончил мед. ф-т Моск. ун-та. С нач. 30-х до нач. 50-х гг. - один из самых популяр. и репертуарных водевилистов. Пьесам К. присущи злободневность, остроумие; особенно удавались ему водевили-обозрения с яркими колорит. персонажами. Среди оригин. пьес и переделок К.: "Муж всех жен, или Савойская граница", "Девушка-гусар", "Женишок-горбунок", "Титулярные советники в домашнем быту", "В тихом омуте черти водятся", "Не влюбляйся без памяти, не женись без расчета", "Петерб. квартиры", "Деловой человек, или Дело в шляпе", "Беда от сердца и горе от ума" и др. С сер. 30-х гг. начинает выступать как театр. критик. В 1840-41 - ред. ж. "Пантеон рус. и всех европ. т-ров", в 1847-56 - ред. ж. "Репертуар и Пантеон". Автор ряда ист. работ, д-р философии Иенского ун-та.... смотреть

T: 117